Карл Брюллов. Автопортрет.

Карл Брюллов. Автопортрет

Портретное наследие Брюллова последнего петербургского и итальянского периодов имеет не меньше ценности, нежели принесшая художнику мировую славу «Помпея». Вершиной в интимном портрете Брюллова стал автопортрет, написанный в 1848 году, во время болезни.

Портрет создан в тот первый весенний день, когда врачи позволили Брюллову встать с постели после изнурительной, долгой болезни. Семь месяцев художник пробыл наедине с самим собой, почти все визиты были запрещены докторами. Болезнь вынуждала к уединению. Уединение вело к сосредоточенному размышлению. Автопортрет — свидетельство того, как в строгом, пристрастном разговоре с самим собою художник подводит итог без малого полувековой жизни. Итог творческих исканий. Итог раздумий. Под внешней недвижностью кроется напряженная работа мысли. Портрет написан с большим мастерством и свидетельствует о том, какой могучей творческой энергией обладал, несмотря на болезнь, художник и каких вершин достиг он во владении всеми элементами живописи. В автопортрете есть чувство физической усталости, следы болезни: утомленные веки, кисть руки, бессильно повисшая, словно истаявшая до костей, говорят о физическом недуге. Голова устало покоится на красной подушке; этот цвет образует колористическую доминанту, это постоянный и излюбленный Брюлловым цвет, присутствующий почти во всех работах, цвет, выражающий его творческий темперамент. По сделанному рисунку портрет окончен в красках за два часа.
«Так родилось одно из самых главных произведений Брюллова – пишет в своей книге Г. Леонтьева. Это – не просто портрет художника, написанный им самим. В пристрастном, строгом разговоре с самим собой мастер как будто подводит итог творческих исканий. Итог размышлений. Итог собственной жизни. Больше того. Кажется, что, глядя на себя в зеркало, он – как сегодня мы, рассматривая портрет, — видит сквозь собственные черты свое поколение. Это – исповедь сына века. Высокое напряжение внутренних сил и безграничная усталость, возвышенное благородство и горечь разочарования, сила духа и смирение – все это подвижное многообразие чувств схвачено брюлловской кистью и сделано вечным. Глядя на это лицо, вспоминаешь самые горькие слова, сказанные о себе художником: «Мою жизнь можно уподобить свече, которую жгли с двух концов и посередине держали калеными щипцами…».

В один из серых петербургских дней, когда доктора разрешили Брюллову после семимесячной болезни покинуть постель, он попросил придвинуть вольтеровское кресло ближе к трюмо, потребовал принести в спальню мольберт, палитру, кисти. Вмиг наметил он на картоне рисунок головы, руку… С вечера он повелел не пускать к нему на другой день никого!
«Автопортрет» Брюллова 1848 года… Художник на пороге пятидесятилетия. Живописец только что перенес тяжелую болезнь. Но не только недуг отнял у него краски лица и блеск глаз.
Усталость. Постоянная, не уходящая. Она залегла в тревожных складках крутого, чистого лба, она притаилась в пепельных, некогда блестящих золотых кудрях. Усталость вовздутых венах тонкой руки, плетью повисшей на подлокотнике кресла. Усталость в самом колорите полотна, в сочетании черных, красных, восково-бледных тонов.
Время. Зрелость. Пора жестоких переоценок, пора разочарований и потерь — вот истинные слагаемые этого образа…
Мастерство Брюллова в эти годы достигло совершенства. Его кисть поистине виртуозна. Ведь этот дивный портрет написан всего за каких-нибудь два-три часа! Живописец в одно касание решает тончайшие пластические задачи — и перед нами шедевр Но почему же тогда глаза художника так безрадостны, почему в них нет сияния, удовлетворения творца. Почему они так тревожны? Почему так пристально всматриваются они в зеркало?
Может быть, потому, что Брюллов впервые за всю полувековую жизнь, именно в эти два часа, именно в этот миг так остро ощутил бег времени, так обнаженно оценил свои потери, так чутко понял суть безвозвратно упущенных лет. Может быть, в эти короткие часы перед художником промелькнула вся его жизнь?
…Многое не свершилось. Не сбылась заветная мечта художника оставить родине картины, в которых была бы видна вся ее жизнь, самое сокровенное — судьба народа, великая история России… О, как он мечтал заткнуть глотку светской черни, болтавшей в своих золоченых бонбоньерках-салонах об угасании его таланта. О, как он мечтал уйти от мелочной и тем не менее тяжкой опеки царя, от неотступного взора монарших глаз. Но все это лишь мечты.
Снова наступит завтра. Наступят будни. И снова все быстрее и быстрее закрутится неумолимое колесо столичной жизни, пестрая череда успехов, неискренних похвал и соболезнований.
Два часа в жизни художника. Как это ничтожно мало и как это много, если вдуматься в суть бытия! Когда вдруг с ослепительной ясностью ощущаешь, что рок несет твою утлую ладью по воле недобрых волн и злого ветра и что у тебя самого нет сил остановить этот бег. …Привычно ходит кисть, и за считанные минуты на картине возникают черты больного, бесконечно усталого человека.
Бьют часы. В роскошной мастерской тихо. Шум Петербурга не проникает в этот приют муз. Но это только кажущийся покой.
Покоя нет!
Брюллов предельно одинок в этом огромном городе. Он одинок и неустроен, этот великий художник, покоривший Рим и заслуживший триумф на родине. Он несчастлив, этот человек, которым восхищались тысячи людей, перед которым преклонял колени сам Пушкин!
Он одинок. Такова неумолимая логика прожитой жизни. Он растерял истинных друзей. У него нет жены, нет подруги, нет детей, нет любимых верных учеников, продолживших его стезю… Или, может быть, это ему кажется? Нет, все так.
Один! Горько, напряженно глядят на нас с «Автопортрета» глаза великого художника, создавшего прекраснейшие образы, воспевшего Человека во всей его красоте, отдавшего всего себя людям…
Но мы знаем, что Брюллов не одинок… Об этом говорят сотни его великолепных творений

К сожалению, отзывы закрыты.