За чтением. Портрет Софьи Николаевны Крамской

За чтением. Портрет Софьи Николаевны Крамской

1866–1869. Холст, масло. 64 x 56. Третьяковская Галерея, Москва, Россия.
Софья Николаевна была большим другом, настоящим помощником в делах Крамского. Об этом можно судить по сохранившейся переписке Ивана Николаевича с его женой.
В начале их супружеских отношений Софья Николаевна занималась бытовыми вопросами в «Артели художников», организованной Крамским сразу по выходе из Академии художеств. «… Ты одна мне можешь помочь вести это дело», — писал Крамской жене из Москвы, где он росписывал купола храма Христа Спасителя. «Если ты уедешь оттуда, то не знаю, быть может, начнутся ссоры…», — писал Крамской, предвидя зарождающиеся конфликты среди артельщиков.
Желая успешного завершения росписи храма, он всякий раз обращается к жене: «молись за меня», «перекрести», «благослови на труд». В некоторых письмах он описывает свои сны, толкуя их на свой лад, что никак не сообразуется с образом художника-общественника, который сложился в нашей литературе. «С Кошелевым ходили встречать весну», — пишет он как-то жене. В этих немногих фразах, порой обрывках фраз пробивается Крамской — лирик и романтик, автор картин «Русалки» и «Лунная ночь», многочисленных живописных и акварельных этюдов, в которых разрабатываются темы тончайших психических настроений. Свои работы он показывал ей первой, и всегда для него очень важно было ее мнение.
Крамской был прекрасным семьянином. В семье он нашел ту крепость, в которой можно отдохнуть от бесконечных житейских бурь и сражений за новое искусство.
Он во множестве создавал живописные семейные образы, проникнутые любовью и тончайшим лиризмом. Быть может, именно в них наиболее ярко проявились особенности портретной живописи мастера, прославившие его и сделавшие необыкновенно популярным. В портрете для художника представлялось самым важным приоткрыть глубины душевной жизни — поэтому Крамской, как правило, не слишком увлекался прописыванием интерьера или одежды; более всего его интересовало лицо.
«Есть вещи, — писал он в одном из писем, — которые слово решительно выразить не может; в такое время выражение лица именно приходит на помощь…» Для Крамского лицо человека было окном в неизвестность. И он посредством любимой им светотеневой лепки старался сделать это окно максимально прозрачным.
В настоящем портрете от всего облика Софьи Николаевны веет какой-то особой аристократической утонченностью и душевным теплом. Крамской использует цветные пастельные карандаши, создающие эффект мягкости и нежности фактуры, усиливающие впечатление жизненной свежести.

Двери Зетта

Случайные записи

Золотая осень. Сочинение по картине В. Поленова
«Гроза» Б. Кустодиева
Карл Брюллов. Последний день Помпеи

К сожалению, отзывы закрыты.